Интервью с основательницей проекта «Блошиный рынок»

on

Сегодня я беседовал с Мариной Смирновой — основательницей проектов «Блошиный рынок» и «Бижутерия от винтажа до наших дней».  Интеллигентная и тонкая, она удивительно чутко чувствует не простой рынок  винтажа, создав самый успешный выставочный проект в своем сегменте.


DSC_0089


Т: Начать хотел бы с любимого опросника — анкеты Пруста.

Ваша самая характерная черта?

МС:  Я  получаю огромное удовольствие от жизни

Т: Качество, которое вы цените в мужчинах

МС: Благородство

Т: Качество, которое вы цените в женщинах

МС: Я не думаю о женщинах

Т: Что вы цените в друзьях

МС: Конечно, преданность

Т: Что является вашим главным недостатком?

МС: Я не умею отдыхать

Т: Ваше любимое занятие

МС: Работа

Т: Ваша мечта о счастье

МС: У меня нет мечты о счастье, потому что счастье у меня есть.

Т: Что вы считаете самым большим несчастьем?

МС: Потерю близких

Т: Какой бы вы хотели быть

МС: Позволяющей себе делать то, что хочется.

Т:  В какой стране вы бы хотели жить?

МС: Безумно интересно и комфортно мне в Азии и Африке, но жить там я не смогла бы. Мои корни в России очень крепки, потому все-таки в России.

Т: Способность, которой вам хотелось бы обладать?

МС: Музыкальным слухом, которым я, к сожалению, не обладаю.

Т: Ваше состояние духа на данный момент

МС: Мне очень комфортно.


Т:  И мне, и, полагаю, моим читателям, интересно узнать с чего начинался проект «Блошиный рынок», потому что вы были у истоков массового теперь интереса к винтажу, к старинным вещам и аксессуарам.

МС: История трогательная. Идея сделать проект под названием «блошиный рынок» пришла ко мне как-то ночью, я с трудом дождалась утра, чтобы  связаться с юристами и срочно зарегистрировать компанию и товарный знак, мне казалось, что идея витает в воздухе и нужно успеть сделать все очень быстро.   Однако, четкое понимание содержания  и формулировки «художественный проект» с одной стороны и «выставка-ярмарка» с другой сформировались чуть позже. Я регулярно посещала «антикварный салон», но для меня это событие было слишком пафосным, и, не будучи искусствоведом, я все-таки дилетант в мире антиквариата,   я чувствовала себя там дискомфортно. И сделать проект в схожем, но несколько ином сегменте, с другим эмоциональным наполнением мне показалось правильным решением.

Когда проект был задуман, многие говорили, что он будет жить лишь в том случае, если название будет достойным. Словосочетание «Блошиный рынок» у всех вызывало негатив, не было ни одного спонсора, который стал бы нашим партнером. Для России блошиный рынок это история грустная, печальная, грязная и совсем не про выставку; Мне пришлось долго объяснять, что блошиный рынок, существующий на центральных площадях европейских городов, это история иная, это прадник, это круговорот замечательных вещей, которые сохранились на протяжении столетий, вещи любимые, которые хранили, это асобая аура.   Понятно было и то, что история должна быть просветительской, так мы задумали наши специальные проекты, когда мы показывали совершенно удивительные вещи, найденные известными российскими собирателями, деятелями культуры на блошиных рынках мира.

Конечно, мы не были первыми и единственными у истоков винтажного движения, которое теперь приняло такие обороты, хочется отметить трех, на мой взгляд, главных участников этого процесса, которые задали некие вектора. Это любимая галерея Роза Азора, Брокад, который впервые привлек внимание к винтажной одежде и бижутерии и сделал показ в гостином дворе (это было просто откровение для многих) и обязательно нужно сказать об Ирине Гетмановой и ее проекте «Фрик Фрак». Эти три участника рынка сформировали то отношение к винтажу, которое есть сегодня. Мы же были пионерами создания некого объединения — художественного проекта «Блошиный рынок».

Т: причем объединения очень объемного! На Тишинке собирается огромное количество участников!

МС:   Проект, конечно включает в себя  множество тем. Был период, когда мы поняли, что «блошиный рынок», стал мероприятием статусным, мероприятием, которое не принято пропускать и на котором безумно интересно,  нам показалось, что будет верно, если мы из области антиквариата переместимся в начало прошлого века и будем говорить о винтаже. Так появился проект под названием «Винтаж. История моды» , когда мы показали несколько красивых выставочных историй. Это были свадебные платья начала прошлого века из США, была показана ретроспективна творений Ива Сен Лорана.

Т: Вы поймали волну интереса к творчеству маэстро еще до того, как она стала массовой.

МС: да, это было около шести лет назад, в 2008, в тот год, когда маэстро не стало. Так же показывали антикварные и винтажные зонтики и многое, многое другое. На пресс-завтраке перед этой выставкой собрались представители ведущего глянца, мы много говорили и основной мыслью было одно общее желание:  нашей деятельностью, выставкой, публикациями, изменить отношение многих тысяч людей к винтажу.  Уже потом был фильм «Стиляги», множество новых винтажных проектов. До этого винтаж воспринимался как …

Т:  Старье!

МС: … вещи не приличные. Был серьезные психологический барьер перед старыми вещами.   В принципе даже сейчас из всего разнообразия винтажных вещей наши современницы готовы принять в свой гардероб лишь бижутерию и сумки, это то, против чего нет предубеждений.

Т: Эти предубеждения трудно преодолеть, я тоже, например, не ношу винтажные вещи. Не все готовы надеть старую вещь, даже если она никем никогда не была ношена. Мы с Ириной Гетмановой даже немного поспорили на эту тему.

МС:  Да, для нас это чужая вещь.

Т: Ирина парировала, что во «Фрик Фраке»  много новых, не одетых вещей тех лет, которые хранились где-то на складах фабрик или универмагах, оставшись нереализованными.

МС: Однажды на нашей выставке прошел показ вечерних платьев 1970-80-х из коллекции Ирины Гетмановой, очень элегантных, но они не то что не были кем-то одеты, они даже не увидели света витрин, забытые на одном из складов и пролежавшие там без малого тридцать лет. Потом мы продавали эти платья на нашей выставке за смешные деньги.

Т: а когда в вашей жизни появились винтажные вещи, коллекции, антиквариат?

МС: Старинные вещи мне нравились всегда, но у нас дома никогда их не было.


Я никогда ничего не коллекционировала,

до блошиного рынка.


Т: Почему? Не любили или просто не было.

МС: Наверное, в те годы, когда я родилась это было не очень инетерсно. Мы жили иначе, мое детство прошло в Астрахани и было очень простым, без антиквариата и раритетов. Обычное детство советского ребенка – октябренка, пионера. У бабушки были дубовые столы и комоды, но никто не воспринимал это как ценность, это была просто уютная мебель.

Т: А когда вы начали собирать старинные вещи?

МС: Я никогда ничего не коллекционировала, до «блошиного рынка». Первые коллекции, которые у меня появились, были созданы под влиянием тех необычных вещей, которые встречались на «блошином рынке».   Я не покупаю вещи с целью инвестиций, я покупаю вещь, если она мне нравится.   И когда одна из участниц нашей выставки привезла чашку для усатых, для меня открылась интереснейшая история о военных первой мировой войны, которые носили густые набриолиненные усы, и чтобы во время чаепития они не размокали, были придуманы чашки со специальной перекладиной внутри. Выяснилось, что чашки эти попадаются довольно редко, а меня увлекает собирание рекостей, чашек для усатых, например, или специальных блюд для бритья с полукруглым вырезом.

Т: А ваша коллекция тёрок?

МС: Старинные столовые приборы вызывают мой особенный интерес, в отличии от современных, они были очень изысканными. Первая терка которую я приобрела, привлекла меня своим декором в виде женской фигуры, как на носу корабля, также не могла я пройти мимо мясорубок с какими-то знаковыми надписями, так появилась целая коллекция.

Т: Давайте теперь о бижутерии. Я, конечно, имею ввиду выставку «Бижутерия. От Винтажа до наших дней»

МС: «Бижутерия» это проект, который вырос скорее из нашей выставки «Винтаж. История моды». Вначале был создан «Блошиный рынок», потом из него был выделен проект «Винтаж. История моды» , и уже оттуда, проект с наиболее интересными для покупателей вещами — бижутерией, сумками и аксессуарами.   Выставка была создана как шоу винтажных украшений и площадка для талантливых российских дизайнеров бижутерии.

Т: А с чего началась коллекция бижутерии? Также — вместе с выставкой, или вы начали собирать ее раньше?

МС: К украшениям я всегда была равнодушна.

Т: Неожиданный поворот!

МС:  Я даже не ношу обручального кольца…

Т: Странно слышать, потому что всегда вижу вас на выставке в удивительных украшениях.

МС: На «Блошином рынке» я с удовольствем приобретала украшения у компании «Брокад», которые, кстати, даже открыли дамский клуб любителей бижутерии. И одним из первых украшений, которое я купила, был чудесный бакелитовый сет – брошь и клипсы. К сожалению украшения из бакелита в России до сих пор недооценены. А коллекция моя сложилась по вполне практической причине. На каждой выставке мы делаем спец-проект посвященный той или иной теме. Когда мы выставляли украшения брутальных шотландских горцев, конечно, я приобретала шотландские броши, которые составили основу коллекции, дополненную нашими участниками, и мы показали ее гостям.   Когда речь пошла о бижутерных «фруктовых салатах» , я не могла не приобрести в Париже знаменитые украшения в виде свежих ягод и фруктов. Долгое время я собирала коллекцию рождественской бижутерии — это броши елки, и тому подобные вещицы. Их собралось так много, что мы решили все-таки сделать спец-проект посвященный этим вещам.

Т: Вы ответили вначале,  что работа — ваше любимое занятие. А семья не ревнует к работе?

МС: Конечно, им сложно принять, что я много времени провожу на работе. Но, поскольку мой муж занят бизнесом более важным, серьезным и взрослым, то моя работа не смотря на то, что она отнимает много времени, воспринимается как игра, скажем так. Конечно, все ждут, когда я перестану играть, но я не могу лишить себя такого счастья.


ходит легенда, что Маргарита в романе Булгакова вылетала именно из этих окон.


Т: Никогда не было желания уйти в большой антиквариат или крупный бизнес?

МС: я же пришла в эту историю не сразу. Вначале был Плехановский институт, я защищала диссертацию, потом работала в компании, которая занимается телекоммуникациями, была директором негосударственного пенсионного фонда «Аэрофлота» и играла на бирже, создавали мы его с нуля, потом были десять лет удовольствия и легкой работы в журнале «Мезонин», там я начала делать выставки, и параллельно задумала проект «Блошиный рынок», в который погрузилась окончательно.

Т: Хотел спросить про этот удивительный кабинет, в котором мы сейчас находимся.

МС: Любая компания имеет офис. Мы перемещались по центру Москвы, но проект расширялся, мы обрастали чудесными новыми вещами, которые мы не могли держать в закромах и мы обратились в центральный дом актера, которые тут же показали нам помещения. Кабинет этот некогда принадлежал заместителю министра культуры, потому он очень функционален — тут есть большая приемная, столовая, технические помещения, удобства, мы находимся с комфортом здесь большой командой.   И ходит легенда, что Маргарита в романе Булгакова вылетала именно из этих окон.   Но думаю, что это байки.


культа одежды не признаю и не понимаю


Т: Что для вас «культура вещей» ?

МС: для меня это сочетание истории и привнесение ее в жизнь. Мне непонятны исторические вещи, которыми обладают, как экспонатами, вещь должна жить.

Т: Еще  хочу спросить про элегантность. Вы даже в загруженные рабочие будни умудряетесь выглядеть очень элегантно.

МС:   Наверное элегантность в естественности.   Если ты чувствуешь себя уверенно, комфортно и достойно себя несешь – ты уже элегантен. Я не люблю магазины, я равнодушна к одежде, может быть приобретаю что-то, что мне подходит, но культа одежды не признаю и не понимаю.

Это слайд-шоу требует JavaScript.