Людмила Гурченко. Стиль. Образ. Эпоха.

on

 

Идея написать о Людмиле Гурченко и ее стиле давно сидела в моей голове, и вот случилось, весь сегодняшний день я посвятил ей. Сегодня 12 ноября, день ее рождения. Я благодарен судьбе за то, что однажды пообщался с ней, очень кратко, на первом курсе ВГИКа, когда она пришла к нам показать свой новый фильм, режиссерский дебют «Пестрые сумерки», а после осталась чтобы поговорить со студентами. Я был очарован, поражен энергией, силой и в тоже время какой-то открытой расположенностью этой хрупкой стильной женщины и подошел к ней после мероприятия с парой каких-то наскоро выдуманных вопросов. Людмила Марковна улыбалась, шутила и отвечала дружелюбно и тепло. Эти несколько минут нашего общения, наверное, одни из самых значимых в моей жизни. В сети немало статьей о знаменитом «стиле Гурченко», но почти все затрагивают лишь ее поздний образ, в котором мы помним ее последние 15 лет, все говорят о перьях, вышивке и кружевах, о «хо-хо-хо». Однако ее личность куда больше, глобальнее, важнее перьев «Ленинград-Петербурга»: Людмила Гурченко – это веха в истории стиля нашей страны за последние 50 лет. Ее жизнь — летопись материальной культуры. Я не берусь на написание этой летописи сейчас, попробую только собрать что-то, на мой взгляд, важное.


Именно с юной Люсей Гурченко в Советский Союз пришел стиль Нью-Лук. Несмотря на то, что Кристиан Диор в Париже объявил «новый стиль» еще в 1947 году, в СССР продолжали шить по образцам военного и довоенного времени вплоть до середины 1950-х. Страна сильно пострадала и тяжело восстанавливала промышленность, потому расточительные платья с огромными пышными юбками были неуместны. Однако все изменилось в середине десятилетия, когда страна советов решила провести у себя всемирный фестиваль молодежи и студентов. Усиленно заработали лаборатории Общесоюзного Дома Моделей, «внедряя» новые моды. Однако то, как новый стиль моментально разнесся по всей стране — заслуга Леночки Крыловой из «Карнавальной ночи», которую сыграла юная Люся. Огромная страна была очарована ей, женщины делали прически и шили платья «как у Гурченко». Но головокружительный взлет, быстро обернулся крушением. В 1957 году гремит фестиваль, в это же время снимается музыкальный фильм «Девушка с гитарой», который делали специально под Гурченко. Фильм вышел в 1958, но не оправдал ожиданий кино-руководства. А молодая актриса попала в опалу еще до выхода фильма в прокат. Причин могло быть несколько, одна из них – отказ сотрудничать с КГБ. Так или иначе «девушка с гитарой» и западная манера держаться, легкость и стиль погубили карьеру начинающей, но уже знаменитой актрисы. С подачи правительства на нее посыпался шквал критики. «Вертлявая вертихвотска!». Дорогая в большое кино была закрыта.


 

«С лица земли сотрем! Имени такого не будет!» — это слова министра. И это не сегодняшние демократические денечки, когда говори, что хошь, всем до фонаря. То было жестокое время. И то был настоящий приговор. И очень скоро такой фамилии не стало. Очень скоро. Долго надо мной будут витать: «однодневка», «несерьезно», «не советуем», «не следует», «не желательно». Перестали снимать в столице. Перестали снимать на других студиях. Забыли. Предали забвению. Тихо похоронили. Забальзамировали. Вот тогда у меня появилась возможность свободно размышлять о моем патриотизме. И привели меня эти раздумья на Чистые Пруды. К той гримасе отвращения. «Не захотели послужить Родине…» Что ж, «Не хотите кушать хлеб с маслом, будете кушать г…» И я его кушала. Кушала много лет.»


 

Людмила Гурченко в 1960-е
Людмила Гурченко в 1960-е

В 1960-х Гурченко не снимали в крупных ролях. Она перебивалась временными заработками, шила, много шила, работала над собой. Наверное именно потому, что это десятилетие было самым тяжелым в ее судьбе, она не принимала и не любила стиль 60-х никогда.

«Я почему-то не люблю моду 60-х. Даже не знаю почему. Там эти шапочки маленькие, несуразные… Укороченность навязчивая — где нужно и не нужно. Все «безмодное» — мне никогда это не нравилось. А вот 80-е — это мое. Длинный пиджак, короткая юбка — выглядит очень эффектно. Накладные плечи, большие такие… Они мне очень шли»

Да, к 80-м она снова стала звездой, супер-звездой, стиль 80-х, это стиль ее успеха. Вы замечали, что многие женщины всю жизнь сохраняют верность стилю того времени, когда они были наиболее успешны и желанны?

кадр из фильма "Старые стены" (1973)
кадр из фильма «Старые стены» (1973)

Годы унижения, годы ролей на задворках, концертов в глухой провинции, на фабриках, в промозглых залах… 1960-е — время, когда советское кино было на вершине успеха, когда Мосфильм выпускал шедевры, Людмила Марковна провела в забвении.   Гурченко вернулась в 1973-м с фильмом «Старые стены» в роли директора фабрики. Но это была уже совершенно другая актриса, другая женщина. В конце 50-х ее клеймили за «вертлявость» и «легкомысленность». От них не осталось и следа. Новый стиль, новый образ: строгий, драматичный. Это вторая линия в истории стиля Людмилы Гурченко. Это эпоха лаконичных ансамблей и подчеркнутой элегантности, эпоха, когда в отсутствии вещей в магазинах, она выглядела блестящей кинодивой.

У меня никогда, даже при катастрофической нехватке элементарных вещей, не стоял вопрос, как сегодня одеться. Никто не знал, как я добивалась нужного результата. Да я бы никогда и не сказала. Хочешь быть красивой, хочешь эффектно выглядеть (тем более в нищенские времена) — умей вертеться. Умей вертеться в двадцать раз быстрее, чем умеешь». 

Тот самый, узнаваемый “стиль Гурченко”, тогда еще только формировался, он появится в 1980-е. Перья, парча, вышивки, все это будет позже. 1970-е Гурченко это утонченная строгость, немного этнических мотивов и много самобытности в деталях. В эпоху махрового Брежневского застоя ей было жизненно необходимо выделяться, гореть, чтобы не заканчивались съемки, чтобы была работа, без которой она не могла, как без воздуха. В 1976 выходят “Двадцать дней без войны” и “Мама” — картина, на которой она серьезно сломала ногу, но продолжила работать. Наконец в 1979 на экраны выходит культовый фильм “Пять вечеров”.


Приходят 1980-е. Новый образ, новые роли: происходит переход от “строгой женщины” и драмы к “женщине в поиске любви”. Снова успех, фильмы мгновенно становились всенародно любимыми: “Любовь и голуби”, “Вокзал для двоих”. В это десятилетие в гардеробе звезды окончательно закрепились подплечники и узкие юбки, рукава-пуфы (жиго). Уже тогда она была легендой, овеяной мифами, загадками и сплетнями; Женщины советского союза восторгались осиной талией и стройными ногами дивы, завидовали, старались быть похожими, снова, как в 1956 году, Людмила Марковна стала законодательницей мод, иконой стиля, если хотите. Правда забавно читать ее воспоминания о том, как этот стиль суперзвезды. Всё на коленке, всё сама, сама шила платья, доставала украшения, переделывала, придумывала.

«Естественно, в те нищие времена невозможно было достать такую одежду, которая сегодня радует глаз. Об этом даже и не мечтали. Носили то, что имели. Поэтому почти все свои туалеты я придумывала сама. Моделировала, кроила, шила, освоила сложнейшую вышивку и работу с кружевом, даже шляпки сама делала. Именно нехватка туалетов и дает толчок воображению. В свое время она родила во мне такую дикую фантазию! Что бы ни произошло, сегодня у меня есть все необходимое на все случаи жизни. Это и аксессуары, и перья, и цветы, и украшения, которые со временем не теряют актуальности. Как это можно было достать в те нелегкие времена? По-разному: в комиссионных магазинах, через знакомых. Иногда выпадал шанс приобрести неплохую вещицу и на базаре. Кое-что мне дарили друзья, которые знали о моем увлечении. Бывало, и поклонники преподносили милые презенты. Но в основном все-таки поклонницы. Тетки — они все же больше разбираются в подобных вопросах. Ха-ха! Дарили всякие… как бы это сказать… странные, что ли, вещи. Я потом переделывала их в пряжки всевозможные. Кстати, еще недавно я ходила на приемы в платье, сшитом на живую нитку. Близко ни к кому не подходила и к себе никого не подпускала — не дай бог, заденут. И смотрелось так эффектно! Шарфики и боа, немыслимые шляпки с перьями и вуальками. На фоне унылых лиц, серых улиц и костюмов цвета осенней грязи это всегда смотрится выигрышно.» 

Вы можете себе представить современную звезду, не важно, кино, телевидения, эстрады или иную светскую львицу, ночами дошивающую себе платье, чтобы днем появиться на публике в роскошном виде? Я нет. А она была именно такой. Звездой, подшивающей подол своего нового вечернего платья.


Игра на сцене, игра в одевание, игра была основой ее жизни. Играюче, она делала себя. Именно игры не хватает многим современным дизайнерам. Кстати, сейчас я часто спрашиваю себя, а почему никто в 90-е и 2000-е годы не предложил Людмиле Марковне создать коллекцию одежды? Я думаю, это было бы очень интересно и самобытно. Жаль, безмерно жаль, что мы никогда не увидим эту коллекцию на подиуме, но можно представить, какой она могла бы быть. Казалось бы, после перестройки, когда роскошная одежда и бижутерия потоком хлынула в магазины, звезда должна была оставить швейную машинку, но нет — собственный стиль важнее. Тот самый “стиль Гурченко” в 90-х уже стал устойчивым социо-культурным явлением. Достаточно было сказать “Марковна” как в голове появлялись несколько свойственных ей атрибутов: плечики, талия, яркие принты, бижутерия; в середине 90-х к этому набору добавились перья – без которых не обходились ее сценические театральные образы.

 

Что составляет ДНК «стиля Гурченко»? Давайте разберем.

  • Категорически очерченные формы (по фигуре).
  • Осиная талия в качестве отправной точки композиции
  • Высокие подплечники. («У меня в каждом платье есть плечики. Не огромные, чуть поменьше, иначе голова большая получается»).
  • Крой по косой
  • Лифы платьев часто отделаны рюшем, гипюром, кружевом, мелким бисером или стеклярусом.
  • Соединение в одном костюме нескольких видов тканей
  • Ассиметрия в крое
  • Платья силуэта 1930-х и мужские костюмы а ла Грета Гарбо
  • изобилие бижутерии: бусы, серьги, камеи, броши и кулоны самой разнообразной формы.
  • Декоративные воротники
  • Цвета в одежде: ранний период — только черный, серый и болотные цвета. Позже белый, розовый, черно-белая клетка, иногда красный, маренго, розовый.

Снимок экрана 2014-11-12 в 17.21.37В последнее десятилетие жизни актриса снова вернулась к драме и в стиле, и в образах. Но это была уже другая драма. Если в 70-х она была строгой, то в 21 веке это была драма разрывающегося фейерверка, нарочито театральная, почти вызывающая, отдающая трагедиями судеб закулисья Бурлеск-шоу и кабаре 20-х. Она называла 20-е любимым временем в истории моды, а одним из лучших ее номеров была песня про маленькую балерину Вертинского.
  Последние годы были апофеозом блеска, о ней говорили, писали, ее снимали, она снимала. Гурченко 2000-х это апогей сверкающего гламура в роскошной, авторской оправе: она верна собственному стилю, просто довела его до точки максимального сверкания. Шоу к ее юбилею на НТВ «Марковна перезагрузка» — феерия, блистательное ревю в лучших традициях бродвейских красочных представлений. Это был пик. В последнем фильме, документальном «Легенда. Людмила Гурченко» она говорит в конце о том, что ей хотелось бы, чтобы снова, как тогда в 1956 году появился режиссер, появилась картина, способная круто повернуть ее жизнь.

«вот если бы сейчас появилась такая картина, как та, Рязановкая, которая вдруг взорвала жизнь. И чтобы жизнь пошла по новому руслу, и появился бы новый герой, герой нового времени, которому веришь и за которым пойдешь. И вот я чувствую, я чувствую, я вижу, как рядом вырастают новые режиссеры, авторы, идеи, мысли, которые обязательно, я верю, взорвут и заставят растаять этот белый, застывший снег, я верю в это» 



И вот еще что, из того же фильма…

«…редеют ряды, уходят мои партнеры. Талантливые, незаменимые, куда вы уходите? Подождите! Подождите! Задержитесь! Я вас очень прошу, пожалуйста, не уходите…»

Подождите, задержитесь… увы.

Нам остается только миф, легенда и … стиль. Стиль Людмилы Гурченко.

Тим Ильясов



в тексте использованы цитаты из — фильма «Легенда. Людмила Гурченко» (2011, Владимир Зеленский) — интервью Л.М. Гурченко для журнала «Атмосфера» (декабрь 2003г/январь 2004г) — воспоминаний Л.М. Гурченко «Мое взрослое детство»