Велосипед марки «малыш» и потерянные воспоминания вещей

on

dеликВ разных частях моего двора, спрятанного между Хохловкой и Покровским бульваром, стояли три маленьких кирпичных гаража. Один из них, расписанный художниками из ближайшей мастерской, находился рядом с моим подъездом. И каждый раз, проходя мимо него я думал: «а ведь кто-то владеет этим маленьким, но отдельно стоящим зданием, в самом центре города, а ведь что-то там, в этом гараже хранится…». Гаражи эти, судя по всему, построили в конце 1960-х, когда наш дом был заселен кремлевским обслуживающим персоналом и стояли там «волги» и «победы» поваров и массажистов Брежнева. Когда снесли первый гараж, еще осенью, в нем обнаружили старенькую «Волгу». Гараж снесли, автомобиль, почему-то оставили. «Волгу» аккуратно задвинули на площадку, где недавно находился ее маленький домик. Так она и стояла, покрываясь вначале листьями, затем снегом, а потом исчезла.
Утром, выйдя из подъезда, я увидел свалку из вещей. Вначале показалось, что кто-то переезжает, но нет, таджики выносили содержимое разукрашенного гаража. Ворота спилили, а из кирпичной коробки медленно извлекали и раскладывали на тающем грязном снегу содержимое. Хозяин гаража не нашелся, если его, конечно искали, и работники в растерянности смотрели на вещи, не зная, как с ними поступить. Конечно, они отправят их на свалку, но ведь это не просто вещи, это целая жизнь, отложенная в гараж до лучших времен, это укутанное прошлое одной семьи, законсервированное в кирпичную банку. На мокром асфальте стояли коробки со старыми игрушками, холодильник, комод, посуда, какой-то хлам в мешах, доски, санки… Бесполезные вещи, когда-то давно отправленные в этот гараж на вечное поселение, в ссылку, теперь оказались приговорены к смерти безучастными судьями, которые стояли и смотрели на них, с еле заметным сожалением и ничего не могли сделать.

Большой плюшевый медведь, куклы: когда-то они были любимы ребенком, были его лучшими друзьями, разделяли его радости и обиды; кастрюля, в которой варили пельмени и борщ, эмалированный таз, банки, которые могли бы пригодиться для засолки огурцов, но так и не пригодились, детский трехколесный велосипед марки «малыш» с потрескавшимся пластмассовым сидением…

Я ценю вещи, потому что в них живут истории. Каждая вещь, даже, казалось бы самая холодная и бездушная, что-то в себе таит.

Вечером, когда я возвращался домой, у подъезда не было уже ни гаража, ни цветных картинок, нарисованных на нем, ни горы вещей. И, говоря откровенно, мне нравится, что пространство рядом с домом стало свободнее и приняло более респектабельный вид, лишившись кирпичной бородавки. Но образ трехколесного велосипеда марки «малыш», валяющийся на асфальте, среди грязного талого снега, надолго останется в моей памяти, как образ потерянных воспоминаний, образ исчезнувшего времени.

Тим Ильясов