Леонид Алексеев ушел из «Армии». Беседа о патриотизме, борьбе и строгих мужчинах

on

Блестящий выпускник Saint Martins, Леонид Алексеев — один из немногих отечественных дизайнеров, отважившихся связать свою жизнь с мужской одеждой. В начале 2010-х истинный денди мелькает на ТВ, ведет передачу, создает собственную марку и открывает магазин, устраивает показы, на которые стремятся попасть главные модники страны, наконец становится дизайнером года GQ и вдруг исчезает… Модная тусовка наполнилась слухами, куда делся Алексеев? А он ушел в армию… создавать первое дизайнерское бюро «Армия России», показ которого этой весной наделал много шума. Однако, проведя полтора года в военторге, создав там работающую систему, Леонид покинул бюро…

ЛЕОНИД-АЛЕКСЕЕВ_ДИЗАЙНЕР_интервью_коллекция_купить_сайт_цена_фото-5

Т: Вы ушли из «Армии»? (имеется ввиду дизайн бюро «Армия России»)

Л: Барабанная дробь! да!

Т: В одной из статей о вашей коллекции для «Армии России» вы говорите о патриотизме, однако автор замечает, что вы скорее человек ироничный, чем покорный и хорошо выучили свой «текст».

Л: А нет никакого «текста»!

Т: Все искренне?

Л: Да. Я не верю, что можно убедительно говорить «по бумажке». Я умею выражать свои мысли достаточно четко, научился за много лет.

Я попал в мир строгих мужчин, которые знают, чего хотят, а чего нет.

Т: В сети не так уж и много информации о вашей работе в «армии»…

Л: Дело в том, что с первого дня работы в «Армии» мне было запрещено давать интервью.

Т: То есть те, что я читал незаконные?

Л: Как-то так. Представляете, каково им было работать с таким дизайнером, которого невозможно заставить замолчать?

Т: Но вы замолчали! О вас больше года ничего не было слышно.

Л: У меня была цель построить дизайн-бюро с нуля, и я был очень занят реализацией этой цели.

Т: Это было начало 2014 года?

Л: Да. Во время олимпийской эйфории. В феврале у нас началась работа по внедрению дизайна в армии.

Т: А он там вообще нужен?

Л: Конечно нужен. Армии нужны качественные вещи.

Т: Но после экспериментов Юдашкина население относится к дизайну в армии не просто холодно, негативно.

Л: Это нормально. Будет еще не один такой эксперимент. Мне кажется, только сейчас нам удалось придумать удобную форму взаимодействия структур, связанных с дизайном и производством армейской продукции.

Т: Военторг довольно суровая структура… Как вам, эстету с лондонским вкусом там работалось?

Л: Я попал в мир строгих мужчин, которые знают, чего хотят, а чего нет. В целом, я был довольно свободен в творческом плане, важно было придерживаться определенных стандартов и внутренних легенд. А сложности есть в любой сфере. Это был очень интересный опыт. И, кстати, мое отношение к военным изменилось в лучшую сторону. Я встретил огромное количество достойных людей, которые верой и правдой служат своей стране. Это восхищает.

Т: Коллекция, которая была представлена на неделе моды Мерседес Бенц в Москве, вызвала бурю эмоций в прессе и соцмедиа: интриги, скандалы, расследования, негативные комментарии от модных критиканов. Однако, судя по отзывам простых пользователей, и продажам вещей через магазины и точки военторга — покупатели эти вещи оценили.

Как Вы переживали бурную реакцию модного сообщества?

Л: Я делал вид, что меня это не касается. Работая над коллекцией, я жаждал сделать что-то яркое, резонирующее. Сейчас все с восторгом вспоминают показ Пако Рабана 1986 года, восхищаются Маккуином, говорят, как это провокационно и здорово. Это прекрасно, когда одежда говорит, сообщает определенный посыл, вызывает эмоции.

…будем честны, я не знаю, чем займусь дальше.

Т: Меня всегда интересует вопрос ткани. Материалы в военторговских изделиях использовались отечественные?

Л: Большинство материалов произведено в России. В основном хлопок. С шерстью сложнее. В Брянске находится комбинат по производству шерстяных тканей. Мы планировали запустить с этим комбинатом производство тканей super100, и они, в принципе, готовы к этому. Вообще, своей шерсти в России практически нет. Крупнейшие производители шерсти находятся в Китае. Я много сотрудничал с европейскими производителями текстиля, все они используют лишь небольшое количество собственного сырья и в основном закупают его в Китае.

Т: Почему, на ваш взгляд, в нашей стране сложилась такая патовая ситуация с шерстью?

Л: Причина проста. Мануфактуры по производству тканей хороши только тогда, когда их много. Для примера, в одном регионе Италии может одновременно работать несколько сотен мануфактур, каждая из которых имеет свою историю, определенные особенности в дизайне или свойствах производимой ткани. Все они участвуют в главных мировых и локальных текстильных выставках, где марки одежды, дизайнеры могут выбрать именно то, что им нужно. Мануфактуры конкурируют, совершенствуют качество, борясь за клиентов.
В Российских реалиях, когда на огромную страну работает лишь пара камвольных комбинатов с устаревшим оборудованием и нет никакого намека на конкуренцию, отсутствует мотивация для развития.

Т: Вы отметили, что в армейской системе, мужчины знают, чего хотят. А вы знаете, чего хотите, уверены в том, что делаете?

Л: Я всегда уверен в своей работе. Когда я что-то делаю, точно знаю, каким будет результат.

Однако, будем честны, я не знаю, чем займусь дальше.

Т: У вас никогда не появлялось ощущение, что что-то идет не так?

Л: Меня никогда не покидает это ощущение. Я параноик. Я много общаюсь с творческими людьми, и у большинства наблюдаю диссонанс, когда то, что они видят и чувствуют не совпадает с тем, что получается на выходе. Всегда существует ограничение наших возможностей, или выразительных средств, поэтому то, что у тебя в голове, обязательно лучше того, что ты делаешь. Я всегда стремлюсь сократить эту дистанцию.

Так получилось, что я везде «человек не отсюда».

Т: А вы, кстати, в курсе, что статья в википедии о вас находится в разделе «Борцы Азербайджана»?

Л: Как любопытно! Я действительно ощущаю себя борцом! Борюсь за вкус и стиль!

Т: А для чего вам эта борьба с ветряными мельницами?

Л: Мне нравится бороться. В этом отношении я страшный человек, бьюсь с конкурентами и побеждаю.

Т: И кого побеждать? На рынке модной мужской одежды в России конкуренция практически отсутствует…

Л: А как же Дмитрий Логинов? Имена есть. Имена ушедшие, или амбициозные новички. Но, соглашусь, правда, не густо…

Т: Нужна ли вообще в России дизайнерская мужская одежда?

Л: Наверное, нет, не нужна. Когда мужчина одевается, он хочет чувствовать себя защищенным. Одежда для него – униформа, защита, статус. Дизайнерская одежда подчас слишком сомнительная защита, и требуется немало вкуса, чтобы она стала уверенной броней.

Т: И как привить вкус российским мужчинам?

Л: Предлагать решения, которые будут понятны, которые будут им нравиться. Я работал на один футбольный клуб, создавал одежду понятную, но модную. Потом видел свою одежду в городе на самых обычных мужчинах, далеких от дизайна. Та же история и с «Армией».

Т: Военторг продает, разработанные вами футболки и аксессуары везде и всюду!

Л: Лицезрею их с гордостью. Я как-то всю жизнь знал, что моя жизнь будет связана с Армией. Так или иначе, мужская мода крутится вокруг военной темы.

Т: Каждый мужчина — воин? Патриархальная догма, нет?

Л: Я не совсем об этом. Все модели пиджачного типа изначально были разработаны для военных, а позднее адаптированы.

Я неверующий человек, но мне нравится идея прыжка в темноту.

Т: Когда читаешь GQ-style, (или другой глянец, посвященный мужской моде) понимаешь, как далека эта стильная одежда от реального потребителя. Иногда кажется, что мужские модные журналы существуют сами для себя.

Л: Это правда, потому что в России работают собственные законы моды и стиля, рожденные не на страницах глянца, а в социальной среде. Гуччи показывает мальчиков-андрогинов в кружевных маечках, но на улицах Москвы бушует брутальная мода на бороды и клетчатые рубашки американских дровосеков. Мода глянца в полной мере актуальна только в азиатских странах.

Т: В одном из интервью вы отмечаете, что вас не любят в Петербурге, вас, человека, который везде ассоциируется как «дизайнер из Петербурга». Почему так?

Л: Это просто клеймо. Я давно переехал в Москву и все свои коллекции презентовал здесь. Я работаю и живу в Москве уже очень давно, но, видимо, очень удобно смотреть на меня и думать, что парень не отсюда. В Петербурге я из Лондона. В Москве — «Петербургский дизайнер». Так получилось, что я везде «человек не отсюда».

Т: Вы все время ищете себя. Нашли?

Л: Вот он я. Можно ли полностью найти себя? Я считаю, личностный поиск – это развитие. Мне хочется развиваться, учиться, пробовать что-то новое, освоить еще одно дело.

«Вера – это прыжок в темноту с осознанием, что там есть руки, которые тебя поддержат». Я неверующий человек, но мне нравится идея прыжка в темноту.

Текст: Тим Ильясов
Фото: Станислав Миронов (www.stanislavmironov.com) для dorohins.com
Фото колллекции дизайн-бюро «армия России»: artefact

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s